Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:58 

Кисэн и две слезы

(Крапивный Оладушек) [DELETED user] [DELETED user]
Кисэн и две слезы
Автор: AnveigHee
Фэндом: Super Junior
Персонажи: Кибом/Хичоль, Канин/Итук, Хангён/Рёук, Ынхёк/Донхэ, Сонмин/Кюхён/Йесон
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Романтика, Драма, Мистика, Психология, POV, AU
Предупреждения: OOC, Изнасилование
Размер: планируется Макси,
Описание:
Мечтать о принце и получить принца не одно и то же. Особенно если из тебя сделали Кисэн. Куртизанку. Проститутку высокого класса. Не важно название - основное суть. Хичоль ненавидит свою судьбу, но не может ничего с этим поделать. А Кибом... Кибом просто любит.

Посвящение:Посвящается MissK
Публикация на других ресурсах:Только с разрешения автора
Примечания автора: Люди, если есть те, кто хорошо разбирается в средневековой Корее, просьба написать в личку. Нужны консультации.

Текст в комментариях


@темы: AU, Donghae, Eunhyuk, Han Geng, Heechul, Kibum, Kyuhyun, NC17, Ryeowook, Sungmin, Yesung, fanfiction

Комментарии
2013-06-13 в 23:59 

(Крапивный Оладушек) [DELETED user] [DELETED user]
Пролог

POV Хичоль

Концерт проходил без происшествий. Как всегда, вокруг носились работники стаффа, операторы и другие звезды. Мне было все равно. Это было привычно и настолько знакомо, что адреналин приходил лишь тогда, когда взгляд цеплялся за океан, окружавший сцену. Безликая масса людей, что скандировала мое имя – это возбуждало и заводило лучше любого наркотика. Я был объектом поклонения тысяч людей, что присутствовали на этом концерте, посвященному открытию очередной пафосной вещи. Воротник рубашки больно кололся и впивался в кожу, но я лишь улыбался и махал рукой, не смея даже одернуть этот неудобный атрибут.

Как всегда, камеры следили за каждым моим шагом, увеличивая крупным планом то, как я пью или облизываю губы. На самом деле, сейчас это меня только раздражало. Раньше, когда я был еще совсем зеленым мальчишкой, что только хлебнул наркотика под названием «фанаты», мне это казалось весьма интересным и остроумным, но теперь, спустя столько лет однообразных действий, это вызывает у меня лишь неприязнь и усталость.

Чонсу, как мой менеджер, показывает знаками, что до окончания выступления осталось совсем немного. Нужно лишь дотянуть. Томительные минуты тянутся так долго для меня, что я радуюсь закончившейся музыке настолько сильно, что едва ли не бегу со сцены. Меня всего трясет и хочется лишь одного – забиться в тихий угол и не слышать никого и ничего на протяжении нескольких часов. Эгоистично? Да. Однако все люди по своей сути эгоисты.

Шквал оваций едва ли не оглушает меня вслед. Морщусь от слишком громкого голоса ведущего и с наслаждением дергаю за воротник. Я уже за кулисами и Чонсу держит наготове бутылку с водой и успокоительным. Выпиваю горькую жидкость и с наслаждением прикрываю глаза. Сейчас лекарство подействует и боль отступит.

Как долго будет продолжаться моя карьера? Эта мысль проскальзывает в сознании, когда цепляю взглядом смазливого молоденького мальчишку, что неуверенно топчется перед выходом на сцену. Светлые волосы, наивный взгляд и безграничное удивление – неужели и я был когда-то таким? Хмыкаю и ерошу свои жесткие рыжие пряди. Никогда. Я всегда был циником и материалистом. Так что эти наивные сопли, что пишут фанаты в своих блогах о моей «невинности» и «непорочности» не про меня. Я жесткий человек, но только такие выживают в этом мире.
Чонсу трогает меня за плечо, тем самым заставляя отвести взгляд от уже пунцового подростка и посмотреть на него.
- Что? – голос хрипит, но это уже норма. Выкладываться на концертах так, что остаток дня невозможно говорить. Лишь сипеть.
- Тебе нужно в гримерку. Или ты собираешься ехать домой в таком виде? – Руки менеджера в сердитом жесте сложены на груди, но голос заботливый, искренний. Я не помню, как нашел этого парня. Может в каком-то баре или клубе, впрочем, какая разница? Однако я помню его разбитые костяшки и потухший взгляд, пока он накачивался алкоголем. Именно поэтому и предложил ему работу. И ни разу не пожалел об этом, не свойственном для меня, решении. Чонсу стал для меня не только другом, но и отдушиной в этом болоте лицемерия и грязи. Искренняя улыбка, искреннее беспокойство. Для меня, прогнившего насквозь в закулисных интригах шоу-бизнеса, это было как глоток спасения умирающему от жажды.

Менеджер показательно надулся, отчего стал похож на сердитую утку, о чем я и не преминул ему сообщить. Чонсу на это лишь кинул в меня полотенцем и направился в сторону нашей гримерной – мне по статусу была положена отдельная комната. Вселенская звезда, как-никак.

Переодевшись и пообедав заранее припасенным обедом, я решил не оставаться на последующем банкете, а вернуться домой и впервые, за черт знает какое время, нормально поспать. Чонсу, простивший мою выходку буквально через десять минут, согласно закивал моим намерениям и что-то застрочил у себя в телефоне, смешно поджав под себя ноги. Он всегда так сидел, словно монах из сказки. На мои шутки он не обращал внимания, и это грело душу.

Выйдя из здания через черный ход, где не было сумасшедших фанатов, я уже направился было к парковке, когда услышал позади себя истошный крик Чонсу. Попытавшись обернуться, я почувствовал сильный удар, а потом мое сознание окутала темнота.

2013-06-13 в 23:59 

Глава 1

В себя я приходил постепенно, какими-то странными рывками. Словно мое сознание то выплывало наверх, то тянулось обратно вниз. Сквозь гул в ушах и темноту, до меня смутно доносились чьи-то голоса, но это все было настолько зыбко, что я просто не успевал что-то понять. Меня словно качало на волнах: вверх, а затем вниз, после чего я опять поднимался куда-то вверх.

Сколько я пролежал в этом забытьи, точно не знаю. Все смешалось в одну большую кашу, от которой болела не только голова, но и все тело. Первое, что я ощутил, когда пришел в себя - это запах травы. Такой яркий и сладкий, что поневоле захотелось открыть глаза, но увы – не получилось. Вторая попытка завершилась удачно – я смог приоткрыть один глаз. Не весть бог какая победа, но все же лучше, чем лежать как слепой котенок.

Внезапно промелькнула мысль о том, откуда в больнице взяться запаху травы, но я не придал этому большого значения. Судя по тому смачному удару, которым меня наградил неизвестный, мне и не такое могло померещиться.

Однако все мысли вылетели из головы, когда я увидел, где нахожусь – в непонятной грязной лачуге, больше похожей на декорации для съемок исторического фильма, нежели на реальное жилье. Оглядевшись, я понял, что лежу в чем мать родила на тюфяке, судя по всему, набитому свежей соломой. И именно ее запах я и ощутил, когда очнулся. Судя по всему, сейчас был день, так как солнечные лучи, проникая через грубо прорубленное окно, щекотали мою кожу.

Хотелось рассмеяться и позвать Чонсу, но в душу тонким ручейком начал заползать страх, которому не было рационального объяснения. Мне просто стало страшно. От всего: от грязи на полу, от того, что я раздетый и такой уязвимый, от неизвестности. Все это вкупе дало тот самый эффект, что заставлял зубы трястись не столько от холода, сколько от ожидания чего-то. Именно поэтому я едва не заорал во всю тренированную глотку, когда увидел, как дверь отодвинулась и появилась грязная тощая рука в лохмотьях.

А вот появившийся чумазый ребенок моим спокойствием не обладал, так как увидев, что я очнулся, он истошно заверещал, отчего в голову словно вонзили несколько гвоздей.
Так мы и застыли: я, обхвативший голову руками и пацан, который верещал на одной ноте. Заткнул его чей-то нехилый подзатыльник и в комнату вошли двое.

Первый был уже весьма пожилым мужчиной, с цепким взглядом и расчетливым выражением лица. Второй же был гораздо моложе, но все в нем так и дышало презрением к окружающему миру. Одеты они были так же странно, что и ребенок, только гораздо чище. Ханбок у них был самый простой, без опознавательных знаков, что всегда расшивали дворяне, но и не из тех лохмотьев, что носили бедняки.

Паджи* у них были угвазданные в пятнах от травы и еще чего-то, что не поддавалось идентификации. Чогори** были у них самые обыкновенные, так что это не дало мне никаких сведений о том, где же я все-таки нахожусь: на съемках какого-то исторического фильма или просто на сборище любителей исторической реконструкции.
- Вы так и будете пялиться или все же дадите мне нормальную одежду и телефон? – Грублю, но не могу иначе. Просто потому, что иначе меня будет просто трясти. Я печенкой чую неприятности, только не понял всего масштаба того дерьма, куда умудрился вляпаться.
Реакция на мои слова была неоднозначной. Ребенок опять едва не завизжал, благо предупредительный взгляд старшего заткнул его в одно мгновение. Однако двое довольно улыбнулись и, переглянувшись, подошли ко мне еще ближе, отчего мне сразу стало неуютно.
- Какой прелестный ноби***. Как думаешь, сколько за него дадут? – младший присел передо мной и, схватив сильными пальцами за подбородок, принялся вертеть туда-сюда, словно осматривая куклу.
- Что вы себе позволяете? Давно в тюрьме не были? Это похищение! – на мои слова эти странные люди отчего-то только рассмеялись, а потом я ощутил сильный удар в живот.
Дыхание перехватило и я смог лишь захрипеть и повалиться на пол, согнувшись от сильной боли.
Младший парень, улыбаясь, как ни в чем не бывало, сел на корточки передо мной и схватил за волосы, подняв мое лицо так, что я мог различить каждую эмоцию в его глазах.
- Слушай сюда, тварь. Повторять не буду. Теперь ты принадлежишь торговцу Нам. Мне плевать, кем ты был раньше. Теперь ты мой раб и тебе придется хорошенько постараться, чтобы не оказаться в канаве с вспоротым брюхом. Ты меня понял? – сильный рывок за волосы, отчего у меня выступили слезы на глазах.
- Да... - не хотелось этого говорить, но и сил сопротивляться, тоже не было.
- Хороший ноби. – Парень потрепал меня по голове, как послушного щенка и встал, оставив меня валяться у его ног, как собаку.
Старший за все время «разговора» так и не проронил ни слова, только усмехался, отчего по спине бежал холодок иррационального страха. Посовещавшись, они вышли из комнаты, оставив меня наедине с ребенком, что наверняка тоже был ноби. Собакой.
Впрочем, я так же в их понимании стал собакой. Откуда я все это знаю? Я выпускник университета, в котором профильным предметом была история. Именно поэтому я так хорошо разбираюсь в средневековой одежде и обычаях.

Мне хотелось кричать от страха. Я попал к фанатикам, именно этим и объяснялась их жестокость. Это все сон и мое слишком сильное воображение. Однако забившийся в угол лачуги чумазый мальчишка и моя собственная нагота убеждали меня в обратном.

Ребенок вышел из комнаты, а я метнулся к окну, пытаясь разглядеть, где же нахожусь. Но все, что я смог увидеть – это лес и перевозные тележки. А еще рядом были лошади! Настоящие лошади, запряженные по всем правилам древнего Чосона. И ни одного оператора, режиссера или декораций. Абсолютная пустота, которая пугала сильнее любого ужастика.

Дверь снова двинулась, а чумазый мальчишка, осторожно, словно к неизвестному дикому животному, приближался ко мне. Не доходя до меня шагов десять, он бросил на тюфяки какие-то тряпки и убежал. Я опять остался в одиночестве. Любопытство взяло вверх и спустя несколько секунд, я рассматривал весьма потрепанные паджи и чогори. Поморщившись от запаха, я все-таки одел их. Это было намного лучше, чем расхаживать голым.
Подвязав волосы каким-то шнурком, я вышел из комнаты, с каким-то затаенным страхом открывая дверь.

Казалось, что я открываю дверь в новую жизнь. И это меня пугало.

Паджи* - свободные мешковатые штаны, которые входят в мужской ханбок.
Чогори** - блузка, которую в составе ханбока носят мужчины со штанами.
Ноби*** - категория населения с низшим социальным статусом.

2013-06-14 в 00:00 

(Крапивный Оладушек) [DELETED user] [DELETED user]
Глава 2.

POV Хичоль

Стоило выйти из этой убогой лачуги, как из моего горла вырвался какой-то нечленораздельный писк – повсюду, насколько хватало глаз, были только деверья и ни одного присутсвия современности: ни проводов, ни дорог, ни высотных домов.

Естественно этим я привлек к себе ненужное внимание. Ко мне подошло двое мужчин - грязных, оборванных и с такой обреченностью в глазах, что я сразу понял, что их эмоции искренны. Такое невозможно сыграть.
В руках у них были веревки. Это настолько шокировало меня, что я даже не пытался сопротивляться им, когда меня связывали. Слишком большой был шок. Для меня, как представителя современного общества, их действия были такой же дикостью, что и граната для обезьяны. Слишком жестоко.

Пока я был в прострации, они уже успели связать мне руки. Движения их были четкими и уверенными, что выдавало немалый опыт на этом поприще, а это было гораздо хуже просто фанатиков. Они были куда опаснее, чем казались на первый взгляд. За все время, что они провели рядом со мной, не было сказано ни единого слова. Каждое действие сопровождалось лишь тычком или ударом в плечо.
Обидные слова рвались наружу, но я сдерживал их, вполне справедливо опасаясь получить еще по нывшим ребрам.
Однако я не сумел сдержать болезненного стона, когда веревки слишком туго затянулись на моих запястьях. В ответ я услышал лишь хмык и еще один больной рывок.

Кто-то ухватился прямо за узел и, подталкивая меня в спину, потащил прямо вперед, отчего я едва успевал перебирать ногами, чтобы не упасть и окончательно не вывернуть себе руки. В голове отчетливо билась мысль: «Это полная жопа, Хичоль. Ты вляпался по самые гланды. Это точно не скрытая камера».

Приближаясь к тележкам, я ощутил донесшиеся до меня «ароматы» немытых тел и испражнений. С нескрываемым ужасом я понял, что это были не тележки, а специальные клетки для людей. Для множества людей. Попытка вырваться ни к чему не привела. Видимо мои конвоиры сталкивались с таким не в первый раз, так как, стоило только хоть немного дернуться, как мне мгновенно заломили руки с такой силой, что я заорал от боли.
Последнее, что я ощутил, это как меня с силой толкнули в клетку, а потом дверь захлопнулась и я остался не только в темноте, но и в одиночестве.

Попытка устроиться поудобнее ни к чему не привела – мои ноги уперлись в стену этой импровизированной тюрьмы. Хотя почему импровизированной? Это и была тюрьма, только на колесах.

Меня мучил только один вопрос: где же Чонсу? Был ли он в таком же положении, как и я, или же сумел избежать этой участи? За все то время, что я провел в той лачуге, я ни разу не слышал о том, чтобы хоть кто-то упоминал о еще одном пленнике. Это давало надежду, что мой менеджер смог спастись.
Я боялся. Боялся того, что стал жертвой похищения непонятных людей с неизвестными мотивами. Меня желали многие, но это откровенное похищение и поведение человека, которому ничего за это не будет...

Я прекрасно помнил тот взгляд, с которым на меня смотрел молодой парень. В нем было лишь презрение и что-то еще, чему я не мог дать названия. Однако там точно не было фанатской любви или безумия. И это заставляло меня бояться куда сильнее, нежели что-либо еще. Я никогда не считал себя трусом, но этот холод и неизвестность будущего выматывали куда сильнее всяких угроз или заявлений.

Так как я был босиком, то сейчас мои ступни больно колола солома, в спешке накиданная на пол клетки. Некоторые куски были сопревшими и влажными, из чего я сделал вывод, что до меня здесь тоже кого-то держали.

Руки, связанные за спиной, начали уже понемногу неметь, что пугало меня ничуть не меньше моего будущего. Попытка вывернуть суставы, как это часто показывали по телевизору в «Низвержении фокусов», ни к чему не привела. Наверно я делал все не так, но натирать руки в бесполезных попытках вырваться, я больше не собирался. Нужно будет узнать, что конкретно от меня хотят. Если денег, то я отдам. Отдам все до последней воны, но окажусь на свободе.

На мгновение мелькнула мысль о параллельных мирах или провале в прошлое, но я отмел ее как слишком идиотскую. Я материалист и циник, а эта версия попахивала откровенной фентезийностью.

Сколько я так просидел в этой клетке, точно не знал. Понятие времени стерлось, изменилось вокруг меня. Я не знал, день ли сейчас или ночь. Мне казалось, что прошли дни, но вполне могло оказаться, что всего лишь пара часов. Все меняла эта плотная ткань, наброшенная на щель вверху. Пропуская воздух, она совершенно не давала никакого света, погружая меня в вечные сумерки.

За что? Почему именно я? Эти вопросы преследовали меня все то время, пока я сидел в этой клетке. Постепенно я начал ощущать какое-то движение: именно по нему я понял, что мы куда-то движемся. Однако я даже не мог понять в какую сторону. Челка падала на глаза и я только и мог, что постоянно дуть на нее, в попытке видеть окружающий мир нормально, а не сквозь завесу волос.

От нечего делать я начал петь. Сначала негромко, потом мой голос набирал силу и спустя какое-то время я пел так, как никогда раньше. Мне хотелось выплеснуть все то, что я чувствовал: страх, отчаяние, надежду. К моему удивлению никто не пытался заткнуть меня, так что я просто пел, отдаваясь этому без остатка. Я перебрал весь свой репертуар, а также песни тех групп, что мне нравились.

К концу моего импровизированного выступления, горло уже село и я мог лишь напевать хриплым голосом какие-то ненавязчивые мелодии.


Когда наконец это выматывающее движение остановилось, я мог лишь только сипеть. Губы немного саднило и безумно хотелось пить, однако просить об этом не было смысла. Сомневаюсь, что мои мучители будут так щедры и выделят воду по первому требованию. Голоса раздавались снаружи, говоря что-то на резком, давно устаревшем наречии. Я понимал лишь отдельные слова, но связать их в связные фразы никак не получалось. Уши ловили каждый шорох или скрип, но все, что мог уловить и понять, так это то, что всех похищенных людей везут к какому-то невероятно богатому купцу.

Дальнейшее я не мог услышать, так как невероятно сильно захотел в туалет. Попытка привлечь к себе внимание, окончилась тем, что мои губы потрескались и сухо тянули. Слюна была вязкой и густой, отчего ее было противно даже просто глотать.

Когда открыли дверь моей клетки, я невольно вжался в угол. Мне казалось, что сейчас произойдет что-то плохое. Интуиция просто вопила о полной жопе, в которой я почему-то оказался, но поделать я все равно ничего не мог.
В клетку залезло двое мужчин, одетых чуть получше виденных мною ранее. Они споро скрутили меня, несмотря на все мои слабые попытки отбиться. Изредка, при особо удачном пинке, я слышал их ругательства, но никто не смел ударить в ответ. Почему, - не знал. Да и мне было все равно.

Ноги больно кололи мелкие камешки, когда я вывалился наружу. Подняться самостоятельно я не мог – руки были связаны за спиной так крепко, что подняться самому не представлялось возможности – я сразу же заваливался на бок.

Воспользовавшись моей беспомощностью, мужчины подхватили меня с двух сторон и потащили куда-то в сторону, от стоянки этих фанатиков. Я не знал, что и думать, так как боль в суставах, заглушала все мысли.

Меня приволокли на какую-то поляну, посреди которой горел весьма внушительный костер.
Я заметил тех самых двоих, что и забрали меня из той лачуги. Главные в этом сборище ублюдков. Младший довольно усмехнулся, глядя на меня, а все мое тело почему-то прошиб невероятный страх. Я не знал, зачем меня притащили, но волосы на всем теле вставали дыбом от предчувствия опасности.

Рядом с ними стоял неприметный худощавый мужчина, что смотрел на все безразличным взглядом. Его одежда была самой богатой из всех. Однако я не строил никаких иллюзий на свой счет и предпочел молчать, вместо того, чтобы как нормальный человек задавать вопросы. У меня просто не было сил и я решил поплыть по течению. В последствии я осознал, что лишь это и спасло мне жизнь.

Рядом с костром стояла какая-то деревянная распорка, к которой меня и потащили. Краем уха я услышал негромкий разговор:
- Как думаешь, за него дадут хотя бы десять нянов?
- Если его возьмет господин Чхве, то и все тридцать сможем получить. Главное обломать этого нори, до его приезда.

Судя по всему, разговор шел обо мне, но я ничего не понял из разговора. Под нос мне резко сунули какую-то вонючую тряпку. От резкого запаха помутилось в глазах и сознание стало резко уплывать.

Я все понимал, но тело меня не слушалось. Похоже на постэффект от «ангельской пыли». Все понимаешь, но сам бревно бревном.

Когда меня уложили на эту распорку и споро сняли штаны, я запаниковал. Запоздало пришло понимание того, что тряпку мне сунули специально, так как я не мог даже толком пошевелиться. А потом для меня все слилось одну полосу из ужаса. Я почувствовал приближающееся тепло к коже, а в следующее мгновение меня затопила обжигающая, ослепительная боль. Несмотря на дурман, я закричал. Хотя это было больше похоже на отчаянный вой раненого животного. Раскаленный металл с тихим противным шипением остывал на моей коже, навсегда меняя мою жизнь.

Неприятный сладковатый запах горелой плоти навсегда впечатался в мое сознание отпечатком ужаса и боли.
Слезы лились по щекам, но я не мог перестать хрипеть. Я не мог отключиться, но и отреагировать тоже не мог. Я был где-то «между». Между сном и явью. Между болью и пустотой. Между адом и раем. Я понял, что со мной сделали эти ублюдки. Они не просто фанатично следовали древним законам Чосона. Они клеймили людей как скот. И только что на мне поставили клеймо.

Раба. Чужой собственности и чьей-то игрушки.

2013-06-14 в 00:00 

(Крапивный Оладушек) [DELETED user] [DELETED user]
Глава 3. Начало

Глава 3

Сколько я пробыл в этом дурмане – точно неизвестно. Может день, а может и больше. Помню лишь чьи-то голоса да прохладные прикосновения ко лбу. Жар, вызванный недавними событиями, быстро спал и я смог различать то, где находился. К сожалению, это было все то же сборище фанатиков, однако я был уже не один: со мной в клетке находилось еще несколько мужчин.

Поясница невыносимо горела, отчего малейшее движение отдавалось сильнейшей болью. Потянув носом воздух, невольно поморщился от неприятного запаха: отчетливо пахло потом и мочой.
Мне абсолютно была противна сама мысль о том, чтобы открывать глаза, но это было просто необходимо, учитывая ситуацию, в которой я находился.

Все это походило на жестокую сказку, в которой я был вовсе не главный герой. Игрушка в чьих-то руках. Марионетка, послушная чужой воле. Словно пьеса в театре, где никто толком не знает своих ролей.

Мужчины негромко перешептывались, так что мне волей-неволей пришлось открыть глаза и посмотреть на своих новых «соседей». Трое мужчин, забившись в противоположный угол, сидели в кучке и как-то странно смотрели на меня. Было довольно темно, так что было сложно все разглядеть.

- О, тьенши* очнулся, – приятный голос с китайским акцентом, принадлежавший молодому парню, позволил мне завязать разговор.
- Сколько... – голос сел и, не выдержав, я закашлялся. Невыносимо хотелось пить. Приподнявшись на руках, я хотел было сесть, но пронзительная боль в пояснице не дала мне этого сделать. Парень, что заговорил со мной, подполз поближе и приложил что-то к горящему от боли месту.
- Два дня. Ты очень тяжело перенес метку, – парень был тощим, долговязым и каким-то угловатым. Вот только его улыбка все меняла. Она словно освещала худое, с острыми скулами, лицо, отчего глаза парня светились какой-то особенной добротой и участием.
- Какой сейчас год? – я знал, что это бредовый вопрос, но не мог его не задать. Хотя бы для того, чтобы отмести все предположения, что роились в моей голове.
- Второй год от правления короля Седжона,** - одна фраза, что изменила все.
- Что? Вы шутите? Вы тоже подкупленные актеры? - мне так хотелось поверить, что это шутка, но я и сам в глубине души понимал, что это не так.
Китаец видимо заметил, как изменилось мое состояние, так как проворно сунул под нос какую-то вонючую тряпку. От сумасшедшего запаха старой мочи, я закашлялся и сердито посмотрел на парня, что лишь обезоруживающе улыбался.

Я видел лишь правду в его глазах. Такие как он, не умели лгать. Либо правда, либо ничего.

И это меня убивало. Я не был похищен с целью выкупа. Я не был целью сумасшедших фанатиков. Я просто попал в прошлое. В бредовое, жестокое и чужое для меня прошлое.

От осознания всей ситуации, я просто завыл. Царапая руками грудь и раздирая нежную кожу в кровь. Мне хотелось, чтобы это все прекратилось. Чтобы это глухое отчаяние, так легко гуляющее по моим венам, исчезло. Полосы от ногтей были похожи на дороги. Дороги, ведущие в никуда. В прошлое, без будущего. В настоящее, что никогда не станет моим.

Сказка становилась слишком жестокой. Да и сказка ли это? Может это самый настоящий кошмар?

Даже если захочу проснуться, смогу ли забыть свою беспомощность?

2013-08-09 в 04:06 

Пока человек чувствует боль-он жив.Пока человек чувствует чужую боль-он человек.
Ох, мне очень нравится, очень необычно. Красивые описания. С нетерпением буду ждать продолжения. Вдохновения вам.

   

SuJu Fanart & Fanfiction

главная